harald_halti (harald_halti) wrote,
harald_halti
harald_halti

Category:

Ничто не ново под Луной

Читая книгу Лео Оппенгейма "Древняя Месопотамия. Портрет погибшей цивилизации", изд. 2-е, испр. и доп., пер с англ. М.Н. Ботвинника, я поразился неожиданному сходству политических реалий древнего Междуречья и современных восточно-европейских реалий, определяемых российско-украинскими отношениями. С одной стороны — Древняя Вавилония, уснувшая и окостеневшая в сладких грезах о своем прошлом культурном величии, с городами Ур и Урук, напоминающими об Украине, разделенная на  махровых националистов и продажную пятую колонну, с другой — варварски-агрессивная Ассирийская империя, жадно впитывающая в себя новые технологии, испытывающая комплекс неполноценности перед своей культурной прародиной и стремящаяся ее подчинить, сражающаяся с воинственными горцами и цивилизованным Западом, одним своим названием вызывает ассоциацию с Россией. Засевшие в болотах Халдеи и тревожащие соседей дерзкими диверсионными вылазками белорусские партизаны, науськивающая Вавилон на Ассирию эламская шляхта, мощное западное государство хеттских ковбоев, кочевые орды кутиев и близкие народам Кавказа горцы-хурриты довершают сходство. Исход этих древних перипетий печален — вавилоняне вместе с кавказцами-мидянами разгромили ассирийцев, после чего пришли персы и установили власть над всей Месопотамией. История преподнесла хороший урок сегодняшним политикам.

Лео Оппенгейм:

В исторический период у нас есть бесспорные свидетельства о наличии торговых связей, осуществлявшихся морским путем, между Южной Месопотамией (главным образом Уром) и областями на востоке, называемыми в шумерских и раннеаккадских Надписях Маганом и Мелуххой. Через такие перевалочные пункты, как остров Бахрейн (шумерский и аккадский Дильмун) в Персидском заливе, ввозились медная руда, слоновая кость и драгоценные камни. Они доставлялись с каких-то неизвестных нам Пунктов на побережье, которые могли находиться вблизи Омана или за ним. Во всяком случае, эти связи были прочными: во времена Аккадской империи имелись даже официальные переводчики с мелуххского языка [29]. Когда по неизвестным причинам связи с Востоком были прерваны, Маган и Мелухха стали восприниматься как названия мифических стран. Начиная со второй половины II тысячелетия до н. э. так обозначали крайний юг ойкумены, в частности Египет, где в то время правила одна из эфиопских династий; Мелухху стали считать родиной темнокожих. По-видимому, контакты с Востоком были наиболее оживленными в ранние периоды - до конца III тысячелетия; только много позднее - в персидское время и в эпоху Селевкидов - они снова достигли относительной интенсивности. Прекращение торговли через залив могло быть вызвано политическими переменами в одном из государств-посредников или в самой восточной стране, поставлявшей товары в Ур. Возможно, изменилось и отношение Месопотамии к международным связям.
Беспорядки и войны, предшествовавшие падению династии Хаммурапи, сужение политического кругозора и прогрессирующее окостенение месопотамской цивилизации вызывали сопротивление иностранному влиянию. Контакты с внешним миром в области торговли осуществлялись только на уровне дворцов. На смену торговле, основайной на частной инициативе и лишь временами пользовавшейся поддержкой храмов и дворца (в той форме, в которой она засвидетельствована ранее в Уре через Персидский залив) и Ашшуре (вплоть до Анатолии), с середины II тысячелетия до н. э. пришел обмен подарками между царями через царских эмиссаров. Это резко ограничило всякого рода ввоз - как сырья и товаров, так и идей. Наступил застой и в области технологии. В Вавилонии в отличие от Ассирии положение не спасал приток ремесленников и художников в виде военнопленных. Равновесие, которое было достигнуто в касситский период, после того как эксперименты Хаммурапи были либо доведены до конца, либо прекращены, создало довольно инертную социальную структуру. Застою способствовала также статичность вавилонской религии и сокращение экономического влияния крупных святилищ. Такое положение вещей до известной степени подтверждается сохранившимися месопотамскими, особенно вавилонскими, произведениями искусства, которые, несмотря на присущий им традиционализм, служат чутким индикатором состояния общества. Застой был нарушен, по-видимому, в результате изменений в геополитической ситуации:
Вавилония, освободившись (с помощью арамейских племен) от господства Ассирии, оказалась в состоянии одолеть Ассирийскую империю. Эта победа совпала с усилением давления иранских народов на Месопотамию, обстоятельством, в известной мере связанньш с исчезновением каких-то препятствий, мешавших контактам между Индией и Левантом. Еще до того как Кир завоевал Вавилон в 539 г. до н. э., в хозяйственных документах крупных святилищ в Сиппаре, Вавилоне и Уруке уже появляются свидетельства о наличии торговых связей, которые достигали Средиземноморья (киликийское железо) и даже Греции. Персидское господство возвестило первый период в истории Ближнего Востока, когда его географические горизонты вышли за пределы, существовавшие в древности.

Ассирия до ее драматической и героической гибели строила связи с окружающим миром совершенно иначе. Решающее значение для развития Ассирии имел хурритский период, и вряд ли мы когда-нибудь сможем полностью оценить степень и глубину иноземного влияния в Ассирии. Наличие определенных мотивов в ассирийском искусстве - недостаточно надежный показатель: хурритское влияние явно прослеживается в каких-то сферах религиозной и социальной жизни Ассирии, но в целом хурритское и другие немесопотамские влияния не были так глубоки и чреваты конфликтами, как вавилонское. Серьезный эмоциональный конфликт между цивилизациями Ассирии и Вавилонии глубоко повлиял на внутреннюю и внешнюю политику обоих государств. Для Ассирии он имел, кроме того, жизненно важные последствия. В Ассирии определенные круги смотрели на Вавилонию как на образец для подражания. Главные боги вавилонского пантеона вошли в состав ассирийского. Письменная традиция Вавилонии была воспринята в Ассирии, разрабатывалась с профессиональной тщательностью и сохранялась на удивление успешно. Различные формы политических связей с Вавилонией практиковались свыше пятисот лет; были попытки создать коалицию, превратить Вавилонию в зависимый доминион, протекторат и даже сделать из этой страны, бывшей для Ассирии колыбелью цивилизации и образцом культурного совершенства, подчиненную провинцию. Эти попытки не имели прочного успеха по двум причинам. Во-первых, в самой Ассирии провавилонские настроения разделялись лишь некоторыми кругами при дворе; правда, круги эти были достаточно сильны и оказывали влияние не только на идеологию, но и на экономику, прежде всего на торговлю. Документальные свидетельства наличия оппозиционных, антивавилонских сил найти труднее, однако ясно, что они вполне успешно противостояли силам, ориентировавшимся на Вавилонию. Можно предположить, что ''националистические'' тенденции существовали среди военной верхушки и, возможно, в государственной администрации. Позицию храмов определить невозможно: большинство дошедших до нас материалов происходит из полностью ''вавилонизированного'' Ашшура, в то время как такое святилище (предположительно ассирийской ориентации), как храм Иштар в Арбеле, не раскопано до сих пор просто потому, что оно погребено под современным городом.

В Ассирии, бесспорно, был силен дух ''национального самосознания'', который не раз помогал ей выстоять и при поражениях, и в периоды иноземного господства. Трудно сказать, кто сохранял политические и культурные традиции и ассирийский язык в периоды упадка политической власти. Если бы был найден ответ на этот вопрос, мы могли бы понять причины столь продолжительного могущества Ассирии. Во всяком случае, патриотические силы часто были достаточно действенны: им удавалось смещать царей провавилонской ориентации и круто менять внешнюю политику по отношению к Вавилонии. Роковое сочетание притяжения и отталкивания, характерное для ассиро-вавилонских связей, сохранялось вплоть до падения империи.

За пределами политических интересов Ассирия была гораздо восприимчивее к иноземным идеям и стимулам. Об этом говорит ассирийская технология, а также изображения на памятниках и других произведениях искусства. Ассирийские тексты откровенно признают практику заимствования более совершенной иноземной техники (например, в металлургии, архитектуре, использовании глазури в керамике). Ассирийцы с гордостью упоминают, что среди захваченных ими на Западе пленников оказались певцы и музыканты, а среди ремесленников, привезенных из Египта, - пекари, пивовары, кораблестроители, каретники, а также ветеринары и даже толкователи снов. Невавилонские влияния с трудом поддаются анализу. Можно проследить несколько культурных элементов; я условно объединил их под названием ''хурритские''. В некоторых случаях мы имеем дело с полным усвоением чужой культуры, в других - с заимствованием определенных культурных черт. Эта сложная картина отразилась в тематическом разнообразии заимствованных хурритских слов в ассирийских диалектах - от названий блюд и частей одежды до названий должностей и учреждений. Судя по всему, эти иноземные элементы вошли в ассирийский обиход легко и без конфликтов, несмотря на стратегическую обстановку, превращавшую Ассирию в вечного противника горных племен, среди которых и сохранилась - в изначальном или видоизмененном варианте - хурритская культура.

Города Вавилонии готовы были признать ассирийское политическое господство в стране; при этом они могли безопасно вести широкую коммерческую деятельность и сохранить привилегии горожан в виде платы за свое сотрудничество. Степная Вавилония, населенная главным образом арамейскими племенами, обладавшими более воинственным характером, халдеи и жрецы основных святилищ были настроены крайне националистически и антиассирийски.

К IX в. до н. э. относятся первые сведения о стране, называемой Калду, и ее обитателях - халдеях. Они, по-видимому, жили в районе топей, озер и тростниковых зарослей в нижнем течении двух рек, между берегами Персидского залива и самыми южными городами Вавилонии. Район, где они занимались мелкомасштабным земледелием, рыболовством и скотоводством, получая лишь скудные средства к существованию, делился на племенные территории - ''дома''. Каждый ''дом'' (bitu) жил под руководством вождя, который иногда называл себя царем. Но земли племен не были четко разграничены, и политическое могущество вождя зависело от его личного влияния. Самое крупное из племен (Бит-Дакури) жило к югу от Борсиппы. Его соседом к югу было племя Бит-Амукани. Вдоль Тигра располагалось большое и значительное, из-за его близости к Эламу, племя Бит-Якин; из Элама они получали оружие и деньги, что помогало им создавать осложнения для правительства Вавилона. Мы знаем, кроме того, о меньших племенах: Бит-Адини, как-то связанном с Бит-Дакури, Бит-Ша'алли и Бит-Шилани. Географическая изоляция, различия в социальной организации, образе жизни и в значительной степени отсталость отличали эти племена от городских жителей и царских чиновников и эмиссаров из самой Вавилонии. Нет никаких прямых указаний на то, что у халдеев был собственный язык. Большинство лиц, упоминаемых в исторических текстах и письмах, имеют благозвучные нововавилонские имена, хотя существует небольшое количество чуждых имен, восходящих, очевидно, к тому диалекту арамейского языка, которым они, по всей вероятности, пользовались. По еще не выясненным причинам тексты всегда отличают халдеев от арамейских племен, обитавших на более высоких землях вверх но Евфрату и особенно от тех, что жили по Тигру.

Некоторые характерные особенности образа жизни халдеев становятся очевидными, если исследовать конфликты между Ассирийской империей и Вавилонией в моменты, когда последняя воевала с Ассирией или же управлялась ассирийским царем или поставленной им в Вавилоне марионеткой. Сведения о борьбе Вавилонии за освобождение от ассирийского гнета мы получаем главным образом из ассирийских царских надписей, к которым следует относиться с осторожностью, чтобы увидеть, что вавилоняне были народом, борющимся за независимость, а не только (как их изображают ассирийцы) неисправимыми бунтарями и коварными врагами. Особенно показательны письма, найденные в царских архивах в Ниневии, которые содержат донесения, жалобы и обвинения, отправляемые администраторами, солдатами, шпионами и приверженцами Ассирии, участвующими в ее борьбе за контроль над Южной Вавилонией. Даже при поверхностном исследовании возникает следующая картина: халдейские племенные группы, не слишком прочно связанные с каким-либо видным вождем, легко переходили то на сторону одного, то другого в соответствии с изменением баланса сил и боролись за сохранение независимости друг от друга и от ассирийцев, которые отчаянно старались установить контроль над этим районом. Собираясь в группы (величина их непрерывно менялась), халдейские племена отказывались платить налоги и служить правительству, и, если от них не откупались, они устраивали засады караванам, грабили и нападали на поселения и небольшие города. Вероятно, халдеи приходили к какого-то рода соглашению с жителями городов Вавилонии, возникшему в ответ на попытки ассирийских царей захватить контроль над этим районом, размещая гарнизоны в ключевых городах и охраняя пути сообщения [31]. Эта напряженная ситуация по необходимости делала халдеев, несмотря на их аптиурбанистические склонности, сторонниками антиассирийского движения и защитниками национальной независимости Вавилонии, и она же послужила толчком к созданию проассирийской партии внутри городов из тех вавилонян, которые хотели мира и безопасности для своих полей и садов, кораблей и караванов. По этой причине большие города, особенно Ниппур, оставались до самого конца верными Ассирии.

Халдейские царьки были хорошо подготовлены к военным действиям в этих условиях. Внезапные нападения и отступления, тактика партизанской войны и рейды по тылам вместе с полным пренебрежением к заключенным договорам сделали задачу ассирийской армии, дислоцированной среди ненадежного населения, очень трудной. Элам всегда был готов дать убежище побежденным вождям восставших племен и снабжать эти племена оружием даже войсками, когда его собственное довольно неустойчивое внутреннее положение позволяло вести активную антиассирийскую политику. Ничто не иллюстрирует эту ситуацию лучше, чем карьера неутомимо восстававшего царя Мардук-апла-иддина II. Впервые он появляется при Тиглатналасаре III в качестве царя Приморья, претендующего на царское происхождение (от Эриба-Мардука, начало VIII в. до н. э.). Наравне с другими халдейскими вождями он подчинялся тогда ассирийскому царю. С помощью Элама он становится царем Вавилона (721-710 гг. до н. э.), в то время как Саргон II, который только что узурпировал ассирийский трон, был вынужден сражаться с эламской армией под городом Дёром, где он, однако, не добился победы. Мардук-апла-иддин благоразумно опоздал принять участие в этой битве, точно так же как впоследствии это сделал халдейский царь Набопаласар, когда в 614 г. до н. э. мидяне захватили Ашшур. Ассирийское поражение позволило Мардук-апла-иддину остаться царем Вавилона до возвращения Саргона II, когда в 710 г. он сам объявил себя царем Вавилона; Саргон не был достаточно силен, чтобы отказаться признать Мардук-анла-иддина царем Бит-Якина. Затем Мардук-апла-иддин снова появляется при Синаххерибе, для того чтобы занять место вавилонского царя (703 г. до н. э.). Теперь он планирует уже в ''глобальных'' масштабах и стремится вступить в союз с любым потенциальным врагом Месопотамии и поднять восстание ассирийских вассалов на далеком западе. С этой целью он пишет письма, которые послы вместе с дарами доставили Иезекии в Иудею (Кн. Исайи. XXXIX, 1-8). Сипаххериб в ответ на это собрал всю свою энергию и с безжалостной настойчивостью за три кампании захватил Вавилон, вынудил Мардук-апла-иддина бежать в Элам и, напав с моря, уничтожил города вдоль эламского побережья, откуда халдейские изгнанники нередко организовывали восстания в Вавилонии. Мардук-апла-иддин исчез, но его борьба за вавилонскую независимость тремя поколениями позже была продолжена другим вождем, Набопаласаром, которому удалось достичь того, что не сумел сделать Мардук-апла-иддин, так как в это время ассирийское могущество и военная мощь быстро падали.

Эти века были для Ассирии периодом формирования, когда перед ней встала задача разработать концепцию внешней политики, преследующей как оборонительные, так и наступательные цели.
В результате растущей военной мощи последовательно сменявшихся ассирийских империй эта концепция фатально определила историческое развитие всего Ближнего Востока. Ассирийская внешняя политика теперь вела борьбу на три фронта. Первым фронтом была граница, отделявшая Ассирию от горных народов, на которой не прекращались столкновения. Набеги, истребление или насильственное переселение жителей в новые города, при носившие то больший, то меньший успех, сочетались со строительством стратегических дорог и крепостей. В лучшем случае Ассирии удавалось получать с гор воинов и пригонять оттуда лошадей, нужных для кавалерии, которая становилась с военной точки зрения все более важной; но в большинстве случаев успехом на этом фронте Ассирия считала достижение безопасности жителей от мелких набегов. Постоянные то мирные, то военные контакты приводили к своеобразному смешению культур в пограничной зоне, что способствовало колонизации и созданию ''националистических'' сателлитных цивилизаций в буферном районе. Битва на этом фронте в конце концов была проиграна, когда, спустя более половины тысячелетия, распалось Урартское буферное государ ство, которое неоднократно в прежние времена представляло опасную угрозу ассирийским владениям в Верхней Сирии. Это событие, по-видимому, привело к тому, что барьер, который сдерживал пришедших в движение скифов и врагов из горных районов, наконец, рухнул.
Также трудно, а в конце концов и невозможно стало для Ассирии удерживать и второй фронт, направленный против Вавилонии. Политические отношения, сложившиеся между Ассирией и Вавилонией, по-видимому, особенно обострились в после амарнский период. Возможно, что первоначально Вавилония напала на Ассирию в результате хеттских интриг в то время, как египтяне убеждали Ассирию выступить против хеттского царства; однако это не объясняет в рациональных, т. е. политических и экономических, терминах агрессивную политику Ассирии по отношению к своему южному соседу. Во время первого завоевания Вавилона ассирийский царь Тукульти-Нинурта I (1244-1208 гг. до н. э.) с торжеством увез к себе статую Мардука. Возможно, что с этого акта началась ''вавилонизация'' Ассирии. Мы уже говорили выше о двойственном отношении ассирийцев к вавилонской цивилизации и указывали на постепенное расширение ассирийских владений в направлении Персидского залива, что, возможно, преследовало цель разделить Элам и Вавилонию ''ассирийским коридором''. Этот район был полностью освобожден лишь после того, как мидяне уничтожили уже шатавшуюся Ассирийскую империю.
На третьем фронте, направленном в сторону Средиземного моря (по-аккадски ''Верхнего моря'') против Запада, Ассирия была все время в наступлении. Прорыв к морю происходил в несколько этапов, с форсированием рубежей больших или меньших арамейских княжеств: Каркемиш был завоеван Адад-нерари I (1307- 1275 гг. до н. э.) и вторично его сыном Салманасаром I (1274- 1245 гг. до н. э.); Тиглатпаласар I (1115-1077 гг. до н. э.) продвинулся до Пальмиры (Тадмора); Салманасар III (858-824 гг. до н. э.) осадил Дамаск, но только Тиглатпаласар III (744-727 гг. до н. э.) смог завоевать его. Это непрерывное продвижение ассирийцев представляло непосредственную угрозу маленьким царствам Иудеи и Израиля, поэтому все колебания ассирийского военного потенциала начиная от Тиглатпаласара II (967- 935 гг. до н. э.), современника Соломона, сказываются па политической стабильности Сирии и Палестины и, конечно, получили отражение в содержании и настроении некоторых книг Ветхого завета 35.
Путем проведения ежегодных походов ассирийским царям, начиная от Арикденили, удалось создать ряд более или менее эфемерных империй. Они часто внезапно распадались - обычно со смертью царя-завоевателя, но завоевания возобновлялись, и они расширялись снова и снова, а их организация становилась более тщательной. Способность быстро восстанавливать свои силы и увеличивать свою мощь следует считать столь же типично ассирийской чертой, как и удивительную нестабильность структуры управления. Мы уже высказывали предположение, что Ассирийская империя в период ее нормального существования основывалась главным образом на интеграции мелких административных единиц - деревень, поместий, новых заселенных колонистами городов и старых завоеванных городов, в которые вводились гарнизоны. Военная мощь использовалась для того, чтобы грубой силой обеспечивать доходы, состоявшие в основном из постоянных поставок рабочей силы, товаров, производства различных работ и охраны коммуникаций между общинами и административными центрами. Любое ослабление административных функций, вызывавшееся внутренним политическим напряжением (например, разногласиями между царем и высшими должностными лицами), подвергало опасности коммуникации, по которым шло снабжение, и нарушало установленные связи. В конце концов империя распадалась на части, каждая из которых руководствовалась местными интересами. Хотя это, возможно, и объясняет механику процесса, но неизменное стремление ассирийских царей снова организовать свою власть над этими захваченными районами остается проблемой. Несколько попыток найти объяснение в рамках типичных концепций XIX в. об экономическом, расовом или климатическом детерминизме лучше просто обойти молчанием. В небольшой группе ассирийцев, вероятно уроженцев Ашшура, по-видимому, существовало страстное убеждение, что их долг снова воссоединить страну, увеличить эффективность этого соединения и расширить его основу. Это постоянное и яростное стремление к расширению не следует, однако, рассматривать как первичный импульс. Часто оно было следствием все усиливающегося разорения родины и старых провинций. Необходимость расширения свидетельствует о слабости системы. Тот факт, что истощенную страну каждый раз стремились восстановить, свидетельствует о наличии там идеологических, т. е. религиозных, корней, и нам следует искать учреждение, которое было способно пережить все повороты событий. Эти поиски приводят нас к святилищу бога Ашшура, к его царю и жрецу, и довольно убедительным кажется предположение, что по крайней мере первоначально святилище обладало правом облагать налогами и повинностями все группы населения, которые почитали этого бога в ''ассирийском треугольнике''. Основной обязанностью жреца и царя - обязанностью, которая была для них экономическим и идеологическим стимулом и вместе с тем обеспечивала их права религиозной санкцией, - был сбор податей, причитавшихся святилищу. Это объяснение, разумеется, основывается лишь на той незначительной информации, которой мы располагаем и которую можем понять. Но пока мы считаем, что именно в этой очень сложной и своеобразной позиции святилища Ашшура и в функциях его жреца кроется источник той целенаправленной и страстной энергии, которая заставляла Ассирию жить и бороться до самого конца.
В пашу задачу не входит рассказывать здесь обо всех подъемах и падениях ассирийского могущества. Достаточно указать на периоды кульминации и на те повороты, которые происходили в ходе богатой подъемами и падениями истории страны. Первый период кульминации был достигнут, когда Тукульти-Нинурта 1 достиг на западе Евфрата, а на юге Вавилона. Передвижения говорящих по-арамейски племен расстроили попытки ассирийских царей организовать свою империю. Короткое возрождение стало возможным при Тиглатпаласаре I; затем наступательный дух снова проявляется в надписях Тукульти-Нинурты II (890 884 гг. до н. э.) и Ашшур-нацир-анала 11 (883-859 гг. до н. э.). Ашшур-нацир анал II и его сын Салманасар III продвинулись к Средиземному морю, несмотря на яростное сопротивление арамейских государств в этом районе (битва при Каркаре, 853 г. до н. э.), и обложили данью Израиль и финикийские города. Оба царя воевали с опасным для ассирийских честолюбивых стремлений врагом, который появился в царстве Урарту; в то же время в Южной Вавилонии стала вырисовываться халдейская опасность. Тиглатпаласар III также был выдающимся завоевателем. Он в широких масштабах использовал веками утвердившийся метод переселения побежденных народов, и при нем влияние Ассирии распространялось даже на Аравию; две арабские царицы посылали ему дань 3(). Ассирийское владычество охватило тогда Сирию и Палестину, что создало для Ассирии нового врага - Египет. Почти все время царствования Саргона II ушло на отвоевание тех стран, которые Ассирия потеряла после смерти Тиглатпаласара III, а его собственная смерть в бою снова вызвала отпадения и восстания во всех странах. Ассирийское могущество отнюдь не имело надежной основы; почти каждому царю приходилось преодолевать сопротивление больших районов древнего Ближнего Востока. Сопротивление ассирийскому господству, по-видимому, устойчиво возрастало во всем этом регионе. Сын Саргона Синаххериб (704-681 гг. до н. э.) был убит своими сыновьями во время восстания, после того как он провел всю свою жизнь в борьбе против врагов и повстанцев на всех трех фронтах. Асархаддон (680-669 гг. до н. э.), узурпировав трон, вынужден был не только усмирять саму Ассирию, но и бороться против новых врагов с гор - скифов и киммерийцев. Он в конце концов был вынужден напасть на Египет и захватить его. Когда он умер в походе, целью которого было восстановить свою власть в Египте, смена правителя произошла без осложнений. Асархаддон попытался решить вечную ''вавилонскую проблему'', сделав одного сына, Ашшурбанапала (668 -627 гг. до н. э.), царем всего царства, а другого, Шамаш-шум-укина, царем Вавилона. После передышки примерно в шестнадцать лет, в течение которых Ашшурбананал проводил только второстепенные кампании, Шамаш-шум-укину удалось организовать мощный союз всех врагов ассирийской власти - от Элама до Израиля. Ашшурбанапалу потребовалось четыре года гражданской войны, для того чтобы подавить мятежников и снова разрушить Вавилон спустя сорок лет после того, как его полностью разрушил Синаххериб. Затем последовали карательные экспедиции против арабов и Элама, которые закончились разграблением Суз. В источниках по ассирийской истории последние двенадцать лет правления Ашшурбанапала не освещены. Создается впечатление, что империя начала распадаться уже при его жизни, и она погибла с устрашающей быстротой в короткое правление его сына и наследника 37. Когда Набопаласар, представлявший Вавилонию, перешел в нападение и захватил собственно Месопотамию, мидяне под началом Киаксара спустились с Иранского плато, напали на Ассирию и взяли старую столицу Ашшур в 614 г. и Ниневию в 612 г. до п. э.
Остается только странный и героический эпилог. Какие-то части ассирийской армии продержались некоторое время в Харране, напрасно ожидая помощи из Египта. В Египте только теперь стали понимать опасность потери Ассирии как важного союзника против вавилонян и мидян. В Харране некоторое время даже находился царь Ассирии, но история могущественного государства была уже завершена.

Жители Месопотамии, по-видимому, сами понимали, что технически их текстильная продукция была ниже уровня продукции запада. Ассирийские цари в своих сообщениях о трофеях, захваченных в непрерывных войнах с западными соседями, часто наряду с упоминаниями серебра, золота и других драгоценных предметов называют также и многоцветные одежды, которые они высоко ценили. Во II тысячелетии до н. э. в областях от Евфрата до границ Египта разработали текстильную технологию, превосходившую технологию и Египта и Месопотамии, особенно в применении ярко окрашенных волокон и других средств украшения, основанных, вероятно, на примитивном ткачестве, дававшем узкие полосы.
Однако ткацкое искусство не было единственной областью техники, в которой запад был далеко впереди; в этой связи следует назвать также ювелирное искусство, металлургию и изделия из стекла.
Весь древний Ближний Восток никогда, видимо, не продвинулся дальше одночелночного ткацкого станка, появление которого в Египте и Месопотамии вышло, как мы старались здесь показать, из совершенно различных технических источников. Только китайская многочелночная техника (которая позволяла ткать рисунчатые ткани), распространившаяся в последние века I тысячелетия до н. э. от Индии до Средиземноморья, вытеснила архаические методы первых великих цивилизаций.

 
Tags: история
Subscribe

  • Rabileta

    В Коста-Рике есть местное слово, неизвестное в других странах — "rabileta". Так называют гиперактивных людей, которые не сидят на месте и все время…

  • Luego luego

    В Мексике выражение "luego luego" означает "немедленно, тотчас, сейчас же" [Словарь мексиканизмов Мексиканской академии языка Diccionario de…

  • Opus Anglicanum

    Opus Anglicanum (в переводе с латыни — английская работа) — это техника вышивки, использовавшаяся в Англии в средние века, выполненное для церковного…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments