Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Centurio

To carry the can

Английское выражение "to carry the can", дословно означающее "носить канистру", является идиоматическим выражением, означающим "становиться козлом отпущения" и являющимся британским аналогом (в США эта фраза употребляется гораздо реже, чем в Великобритании) португальского выражения "pagar o pato" (оплатить утку). Эта фраза имеет военное происхождение, и историки обнаружили ее появление в Королевском флоте (Royal Navy) в 1920-х годах, но вот смысл пока остается неясным. Существуют три версии появления этого выражения. Согласно первой, речь идет о человеке, которому поручили купить и принести в казарму общую канистру с пивом, возложив на него единоличную ответственность за ее сохранность. Однако Eric Partridge в словаре Dictionary of Historical Slang утверждает, что это выражение появилось в XIX веке, а в словаре Dictionary of Forces’ Slang он пишет, что это выражение применялось к члену бандитской шайки или компании, которому поручали принести на всех пиво, а потом собрать и вернуть пустую тару. По второй версии, здесь искажен старинный гэльский французский военный термин cannee, означавший палатку или емкость для хранения пороха, которую кому-то поручали стеречь ее и отвечать за сохранность пороха. По третьей версии, есть старое сленговое выражение "to carry the keg" или "to carry the cag", дословно означающее "носить бочонок". Cag и keg — это варианты одного и того же диалектного слова, означающего "оскорблять" или "обижать" (cag или kag также когда-то был сленговым выражением в британском флоте для обозначения одного из тех споров, в которых все кричат и никто не слушает). Тогда "to carry the cag" означало затаить злобу, легко рассердиться или не понять шутку, где под таскаемым бочонком понималась затаенная и носимая с собой обида. Возможно, потом в этой фразе канистра can заменила бочонок cag, а фраза изменила смысл и зажила собственной жизнью. Также есть мнение, что слово cag произошло от испанского глагола cagar и означает "говно". В русскоязычном пространстве обидевшемуся человеку тоже предлагают набрать в рот говна и плюнуть в того, на кого он обиделся.
Centurio

Pagar o pato

Pagar o pato (оплатить утку, заплатить за утку) — популярное португальское выражение, означающее "взять на себя вину за что-то" или "понести последствия определенной ситуации, вызванной кем-то другим". Эта фраза является идиоматическим выражением, то есть с переносным значением, означающим как выставить себя дураком, ответить или заплатить за то, что вы не должны, т.е. стать козлом отпущения.

Есть два объяснения происхождения выражения "оплатить утку". Первое — отсылка к истории XV века, а вторая — к старинной португальской игре.

Согласно рассказу, крестьянин шел по улице с уткой, когда к нему подошла женщина, которая хотела купить животное, но не имела денег и поэтому предложила заплатить сексуальными услугами у себя дома. Через некоторое время женщина заявила, что она уже оказала достаточно сексуальных услуг, чтобы заплатить за утку, но крестьянин потребовал за животное больше. В это время муж женщины вернулся домой, увидел двоих спорящих и спросил их о причине ссоры. Жена объяснила, что крестьянин хочет денег на купленную ею утку. Муж, чтобы избежать дальнейших споров, предложил мужику деньги, буквально расплачиваясь за утку.

Другое возможное объяснение появления этого выражения взято из старинной игры, распространенной в Португалии. Утку привязывали к дереву, и участник на лошади должен был одним ударом топора перерезать веревки, на которых держалось животное. В противном случае участник должен был оплатить утку и отдать ее победителю.
Centurio

Calafat

В детективном сериале "Белые линии" ("White Lines") 2020 года, снятом Алексом Пиной (Álex Pina; кстати, pina по-окситански — "хуй"), действие которого разыгрывается на острове Ивиса (Ибица), относящемся к каталаноязычному архипелагу Балеарские острова, одного из главных персонажей зовут Андреу Калафат (Andreu Calafat). Это старая и очень мало распространенная фамилия, происходящая от каталонского слова calafat, а оно — от арабского قلف qalafa, и означающая "конопатчик (кораблей)". Эта фамилия появилась в Каталонии и на Майорке как кличка или профессиональное прозвище. Самые старые сведения о происхождении фамилии Калафат относятся к 1254 году, когда в валенсийском городе Moncofa (исп. Moncófar) арабского происхождения, завоеванном арагонским королем Jaume I в 1251 году, жили Jaume и Jacobus Calafat. Сейчас она имеет дворянский герб, сертифицированный испанским хронистом и королевским герольдом (Cronista y Decano Rey de Armas) доном Vicente de Cadenas y Vicent (29 апреля 1915 – 21 декабря 2005) как "En campo de gules, un galgo, de oro, con su collar de hierro" (В червленом поле золотая борзая с железным ошейником).

Centurio

Matar judíos

На протяжении последних шести столетий в испанском Леоне (León) во время Страстной недели (Semana Santa) раздаются возбужденные призывы идти убивать евреев (matar judíos). В последнее время эти призывы раздаются уже круглый год, и Федерация еврейских общин Испании в 2014 году попросила городской совет по возможности не использовать это выражение, но не стала на этом настаивать, так как учла, что это национальная традиция, пользующаяся поддержкой горожан и привлекающая многочисленных туристов.

Collapse )
Centurio

Leyenda del ruejo (Daroca)

Слово ruejo происходит от поздне-латинского rotŭlus "колесико, свиток" и означает по-испански "круглый камень" или "каменный ролик", а в Арагоне (Сарагоса и Теруэль) это слово означает "мельничный жернов" (ср. ар. ruello — "каменный каток"). Об одном мельничном жернове из сарагосского города Daroca рассказывает местная легенда, приведенная в изданной в 1809 году книге "El Itinerario descriptivo de las provincias de España" автора Alexandre Laborde и упоминавшаяся священником и писателем José Beltrán.

В этой Легенде о мельничном жернове рассказывается о серьезном наводнении, которое произошло в городе Дарока в 1575 году. Из-за проливных дождей в карьерах Retascón и Nombrevilla выпало непропорционально большое количество воды. Шахтеры не смогли изменить направление русла, поэтому вода перелилась через дамбы и начала заливать Дароку со стороны Puerta Alta (Верхних ворот). Когда вода спустилась к Puerta Baja (Нижним Воротам), те внезапно закрылись, и вода со всем, что она несла с собой, не смогла покинуть город и начала его затоплять. Когда жители были уже на грани отчаяния, мельничный жернов, находившийся в доме дона José Garcés, скатился на большой скорости от Верхних Ворот к Нижним и сильно ударил в ворота, которые внезапно открылись, так что вода начали вытекать из города. Обрадованные горожане подумали, что это чудо совершила содержащаяся в городе христианская реликвия los Santos Corporales, и установили этот жернов на постамент.
Centurio

Los Corporales de Daroca

Старинный арагонский город Дарока интересен не только средневековыми укреплениями и зданиями, но и тем, что в нем в коллегиальной церкви la colegiata de Santa María (XVI век) в драгоценном реликварии хранится одна из важнейших христианских реликвий — Corporales de Daroca. Не следует путать слово Corporal с воинским званием "капрал", хотя по-немецки звание капрал тоже будет Korporal. В романских языках название этой младшей воинской должности (исп. cabo, кат. и фр. caporal, окс. caporau, ит. caporale) образовано от итальянского выражения capo corporale ("голова тела", так именовался телохранитель офицера). В данном же случае слово corporal образовано от латинского слова corpus (тело) и относится к процессу Пресуществления (исп. Transubstanciación), в результате которого во время Таинства Евхаристии существа хлеба и вина превращаются в Тело и Кровь Христа. Прошедшая пресуществление печенька-гостия (hostia) из пресного теста становится воплощением Тела Христа, то есть Corporal'ом (от corporalis — телесный). Но вернемся к нашим дарокским корпоралам.

Чудо появления этой реликвии произошло в 1239 году недалеко от валенсийского города Llutxent, в 17 км от Játiva.

Дворянин Berenguer de Entenza привел отряды из Дароки, Калатаюда и Теруэля, чтобы преследовать мусульман к югу от реки Júcar после завоевания Валенсии королем Хайме I в 1238 году, но сарацины собрали большое войско и осадили христиан. После вероломного нападения мавров, совершенного именно в тот момент, когда христиане присутствовали на мессе, а надо напомнить, что в те времена благородные военачальники противоборствовавших армий обычно старались воздерживаться от проведения военных действий в пятницу, субботу и воскресенье — святые дни для представителей трех религий Иберийского полуострова (христианства, ислама и иудаизма), совершавший мессу священник был изумлен, когда он пошел возложить руки на шесть недавно освященных гостий, которые он спрятал под камнем, и нашел их окровавленными и приклеившимися к ткани, в которую они были завернуты. Это сочли чудом, и с этими корпоралами воодушевленные христиане пошли в бой под предводительством священника и полностью разбили мусульман.

Четыре христианских военачальника, ставшие свидетелями чуда, настаивали на том, чтобы отвезти корпоралы в свои города, но после дружеской беседы, не прерывавшейся ссорами, они согласились пойти на Божий суд: они погрузят капралы на сарацинскую ослицу, которая никогда раньше не бывала в христианских землях, и отпустят ее, чтобы она могла сама выбрать путь. Ослица по очевидной божественной воле отправилась в Дароку и после тяжелого пути (более 50 лиг, не останавливаясь ни на минуту, чтобы отдохнуть, поесть и попить), придя в город, она упала замертво от истощения рядом с монастырем convento de las Anas. Мемориальная доска в память об этом событии гласит: "Aquí cayó muerta la burra" ("Здесь ослица упала замертво").

Благодаря тому, что ослица выбрала Дароку в качестве конечного пункта назначения реликвии, город на протяжении веков стал местом паломничества, одним из самых важных в христианском мире, с последующим притоком как материальных, так и духовных благ. Эта история описана в документе 1340 года "Carta de Chiva", хранящемся в коллегиальном архиве Дароки. С тех пор корпоралы стали главным символом Дароки. В 1261 году представители Дароки отправились в Рим, чтобы проинформировать Папу Урбана IV о чуде, где при посредничестве святых Буэнавентуры и Фомы Аквинского убедили понтифика провозгласить торжественный праздник Тела Христова. Папа Евгений IV в 1344 году постановил праздновать отмечание обретения корпоралов каждые десять лет. В результате этого и последующих посещений множеством паломников, в том числе королей и других важных лиц, Дарока с XIV века стала крупным религиозным центром. Чтобы показать корпоралы всем желающим, сначала за городскими стенами у ворот Puerta Alta была построена часовня La Torreta, а потом в конце XVI века была построена новая церковь.

Centurio

Estudio General de Daroca

Я уже упоминал, что в XII веке в Дароке, в арагонской провинции Сарагоса, под эгидой церкви Santa María был создан Университет (Estudio General) для молодых людей, которые хотели продолжить церковную карьеру. В записях начала XIV века этот университет официально назван Studium. Согласно документу короля Jaime II, в 1310 году учитель грамматики получил две фанеги зерна из первого урожая от каждой из церквей в городе и деревнях Сообщества. Во времена Альфонсо IV, в 1329 году, церковным управляющим региона было приказано продолжать отдавать две фанеги пшеницы Pedro de Biliens, вновь назначенному регенту этого Estudio, названного в документе Studium Artibus, благодаря знаниям, которыми он обладал, чтобы занимать эту должность, и прогрессу, достигнутому учениками под его руководством.

Этот университет, который зависел от королевской власти и оплачивался Сообществом деревень, был разрушен в 1380 году в связи с войнами с Кастилией, но в следующем году город Дарока обратился к королю Педро IV, проинформировав его о ситуации и запросив приказ срочно восстановить заново Университет, для которого он уже назначил учителя по чтению Искусств, Логики и Природоведения. Король согласился удовлетворить просьбу и разрешил покупку домов, необходимых для его работы. Программа этого университета включала предметы искусства, логики и природоведения. О важности этого Университета можно судить по усилиям, предпринятым городом Сарагоса, чтобы закрыть его как своего конкурента. Без сомнения, основание Университета Сарагосы в 1583 году епископом Diócesis de Tarazona монахом Pedro Cerbuna del Negro (27 февраля 1538 – 5 марта 1597) и создание многочисленных школ грамматики как в Дароке, так и в некоторых деревнях общины, способствовали упадку Университета Дароки, который занимал небольшую площадь рядом с церковью San Juan de la Cuesta.

Экономическое процветание города Дарока позволило в 16 веке расширить университет, чтобы удовлетворить растущий спрос населения на государственное образование как средство социальной поддержки, однако экономический упадок города и рост муниципального долга в XVII веке привели к более жесткому контролю над системой образования со стороны правящих элит в своих собственных интересах и к большей зависимости широких социальных групп от покровительства образования со стороны Католической церкви и частных лиц для получения доступа к образованию.

Таким образом, должность главного преподавателя должен был занимать уважаемый человек с хорошей репутацией, поскольку он должен был гарантировать перед Собором и архиепископом качество преподавания, сохранность здания и хорошее поведение студентов в аудиториях. Работа по обучению возлагалась непосредственно на бакалавров или регентов университета, обычно на двоих, которые должны были проживать и ночевать в университете в течение академического периода между 18 октября, праздником Святого Луки, и 15 августа, праздником Успения Богородицы.

Основными предметами были уроки грамматики и латыни, а также уроки хора, написание эпистол (стихотворных писем) и риторика, то есть эпистолярного искусства, ораторской импровизации и театрального искусства. Последние навыки особенно были востребованы в Дароке во время празднования праздника тела Христова. В течение XVI века количество студентов в Дарокском Университете было значительным, достигнув 300 в последние годы столетия. Большинство из них прибыли из городов и деревень Сообщества, хотя некоторые прибыли из Сообществ Калатаюд, Теруэль и даже Королевства Кастилия. В течение семнадцатого века набор учащихся существенно снизился. Это снижение объясняется рядом факторов: изгнанием мавров, неурожаями, эпидемиями, повышением налогов и т.д., ухудшивших экономическую ситуацию.
Centurio

Daroca

Старинный арагонский город Daroca расположен к югу от Сарагосы в долине реки río Xiloca (исп. río Jiloca). Раньше на этом месте располагались сначала кельтиберская деревня Darec, а потом римский город Agiria, в котором был построен укрепленный замок для охраны дороги vía Laminitana, соединявшей Сарагосу с Валенсией. Первое документальное упоминание о городе датируется 837 годом. Он был значительным городом на севере Аль-Андалуса, где поселилась семья Banu al-Muhayir, принадлежащая к племени туибийцев, южных арабов из Йемена. Арабы назвали его Calat-Darawca (862 г.) и владели им в течение 400 лет, пока Альфонс I Арагонский не завоевал его в 1120 году и в 1141 году издал примитивный правовой кодекс, который сегодня неизвестен.

В XII веке Ramón Berenguer IV предоставил Дароке законы и привилегии, которые сделали ее столицей Сообщества Дарока (Comunidad de Daroca), имевшего в средние века большое социальное и военное влияние. В 1248 году деревни вокруг Дароки были объединены в Сообщество (Comunidad) по привилегии короля Jaime I. Дарока была исключена из Сообщества, хотя он продолжала поддерживать тесные отношения со своими деревнями. Территория Сообщества основана на том, что было даровано Дароке в законе 1142 года. Сообщество учредило свои собственные руководящие органы со своими должностными лицами и даже получило представительство в кортесах королевства. В войне против Педро I Кастильского Дарока сопротивлялась осаде, в результате которой 26 апреля 1366 г. получила от арагонского короля Педро IV Церемонного статус города. Город часто посещался различными королями Арагона и Испании (после объединения Арагона с Кастилией).

После смерти Карла II Дарока поддержала австрийского претендента на престол Карла III вместо поддерживаемого Францией кандидата Филиппа V, который руководил оккупацией в войне за испанское наследство. Это положило конец почти шести столетиям муниципальной автономии: служба правосудия исчезла и была заменена королевским магистратом, Совет был реорганизован — из него удалили присяжных и добавили восемь регентов, секретаря и двух совместных заместителей. Во время Войны за независимость войска Наполеона вошли в Дароку в июне 1808 года и были выбиты из города в августе 1813 года. Во время карлистских войн девятнадцатого века он был занят карлистскими войсками в 1834, 1837 и 1872 годах, но все они были спорадическими, потому что Дарока оставалась верной королеве Isabel II. Эти захваты города были вызваны географической близостью карлистской цитадели Maestrazgo (провинция Теруэль). С середины девятнадцатого века экономическая ситуация улучшилась благодаря успехам сельского хозяйства, которые стимулировали развитие торговли и мелкой промышленности. В начале двадцатого века железная дорога достигла города с открытием в 1902 году линии Калатаюд-Валенсия, что укрепило коммерческое положение Дароки. У муниципалитета появилась собственная железнодорожная станция, которая обеспечила сообщение с многочисленными пунктами назначения.

В городе сохранились крепостные стены XIII-XIV веков и много старинных зданий в стилях ренессанс и барокко, из-за чего его называют "la ciudad de los siete sietes" — город семижды семи.

Акварель города Daroca и его стен. Художник Pier Maria Baldi, 1668 г.
Centurio

Арагонская груша как зеркало кризиса феодализма

Как известно, в начале XIV века наступил так называемый Кризис XIV—XV вв., также известный как "Кризис Позднего Средневековья", или "Кризис феодализма". Он начался с климатического кризиса — понижения температуры после так называемого средневекового оптимума, позволявшего выращивать виноград в Англии. С 1301 года в Испании начали говорить о плохих годах "malos años", характеризующихся засухами, похолоданиями и градом. Возможно, одним из самых тяжелых является голод 1333 года, который каталонцы назвали "lo mal any primer" (первый плохой год), но особенно голод 1343 года, который валенсийцы окрестили "any de la gran fam" (год великого голода). Беднейшие крестьяне, покидая свои земли, собирались в банды нищих и бандитов или укрывались в городах, оставаясь на низкооплачиваемой работе из-за отсутствия профессионального образования. Эти банды бунтовщиков громили дома, церкви и замки, требуя денег и пищи, но на самом деле положение мелкого и среднего крестьянина было не таким уж серьезным, как могло показаться, и свободные фермеры-аллодисты в большом количестве смогли пережить плохие годы. Фактически, пострадали в основном батраки, лишившиеся наемной работы на полях в условиях упадка монокультурного зернового сельского хозяйства. В результате этого кризиса землевладельцы вынесли урок и начали развивать другие культуры, так садовые культуры, виноград, оливки, красильные растения, шелковицу для производства шелка, шафран, сахарный тростник и рис, а также стали интенсивно развивать овцеводство.

В советское время в наступлении кризисных явлений Средневековья традиционно обвиняли феодалов, церковников и королей, якобы высасывавших из несчастного народа все соки, старавшихся держать его в темноте и невежестве и роскошествовавших на отобранные у народа деньги и продукты. Однако документы свидетельствуют об ином.

В XII веке в Дароке, в арагонской провинции Сарагоса, под эгидой церкви Santa María был создан университет для молодых людей, которые хотели продолжить церковную карьеру. В записях начала XIV века этот университет официально назван Studium. Согласно документу короля Jaime II, в 1310 году учитель грамматики получил две фанеги зерна из первого урожая от каждой из церквей в городе и деревнях общины. Во времена Альфонсо IV, в 1329 году, церковным управляющим региона было приказано продолжать отдавать две фанеги* пшеницы Pedro de Biliens, вновь назначенному регенту этого университета, названного в документе Studium Artibus, благодаря знаниям, которыми он обладал, чтобы занимать эту должность, и прогрессу, достигнутому учениками под его руководством. То есть, несмотря на кризис и голод, короли и церковь заботились о народном образовании и финансировали его.

И это происходило в то время, когда сами короли из-за неурожаев оставались практически без съестных припасов! В сарагосской газете "Heraldo de Aragón" 22.03.2020 было опубликован шокирующий документ — письмо губернатора Арагона королевскому нотариусу с описанием трудностей, с которыми он столкнулся при исполнении королевского поручения по доставке груш ко двору (в Арагоне с давних времен выращивали вкусные груши). Письмо начала XIV века написано на средневековом арагонском языке, отличающемся от современного арагонского, подвергшегося сильной кастельянизации с XV века после объединения Арагона с Кастилией, и рассказывает о положении дел в той самой Дароке, в которой король и церковь финансово поддерживали молодых представителей народа, желавших получить образование вместо участия в бунтах, грабежах и убийствах.

Al muyt hondrado et savio el notario del senyor rey:

Bien ha un mes, senyor, que Joan de Montaragón, correu de la cort, me presentó en Daroca una carta del rey en la qual me mandava que le enviás una carga de peras.

E yo tantost envié un homne mío a Calatayú e a otras partes, e como la tierra ha seida muy pedreada en est anno, specialment en Calatayú e en Daroca, ont las peras solen seer, no’n podieron trobar. Yo en he feyto demandar e, con grant enoyo, en he trobadas en un lugar vint, en otro trenta, en otros lugares quí más, quí menos. Et envío al senyor rey dos canastiellos de las ditas peras. Et perdonat-me, senyor, porque tan pocas vos en envío, que con grant treballo se han havido a percaçar.

Nuestro senyor vos dé vida et salut.

Высокочтимому и мудрому нотариусу господина короля::

Тому как месяц назад, господин Хуан де Монтарагон, курьер двора, передал мне в Дароке письмо от короля, в котором он поручил мне прислать ему партию груш.

И я послал своего человека в Калатаюд и в другие места, и поскольку земля в этом году была очень побита градом, особенно в Калатаюде и Дароке, там, где обычно есть груши, он не смог их найти. Но я потребовал и, будучи очень разгневан, нашел в одном месте двадцать, в другом тридцать, в других местах, где больше, где меньше. Я посылаю господину королю две корзины этих груш. Простите меня, господин, потому что послал вам так мало, но их удалось достать с большим трудом.

Пусть наш Господь даст Вам жизнь и здоровье.


Не получив заказанные груши в желаемом количестве, король вынужденно лишился традиционного арагонского десерта — груш, сваренных в красном вине, и если оставшимся без хлеба батракам безуглеводная диета шла только на пользу и побуждала разнообразить питание и выбирать здоровую растительную пищу, то король лишился диетического продукта, содержащего множество необходимых организму веществ (витаминов А, В1, В2, С, Е, железо, медь, йод, цинк, фосфор, кальций, магний, натрий и фолиевая кислота).

* Fanega (фанега) — мера сыпучих тел и площади, неодинаковая в различных областях. Применительно к зерну в десятичной метрической системе фанега эквивалентна 22,46 литрам в провинции Уэска, 42 литрам в провинции Теруэль и 22,42 литрам в Сарагосе, где она разделена на 12 альмуд. В качестве меры для поверхностей фанега широко применялась в провинции Уэска ​​и эквивалентна по десятичной системе 7,151808 арам. В провинции Теруэль фанега использовалась для измерения площади фруктовых садов и была эквивалентна 11,18 арам.
Centurio

Toca-Sons

Одним из праздников каталонского города Taradell (провинция Барселона) является la festa d'en Toca-Sons, традиционно отмечаемый 24-25 августа. Jaume Masferrer, он же Toca-Sons, Toca-Son или Tocason, — это еще один бандит из эпохи бандитизма (конец XVI века и большая часть XVII века), не намного более удачливый, чем Trucafort, l'Escrivà или многие другие, которые умерли насильственной смертью, но которому посчастливилось стать предметом популярной литературы и песен после его смерти. Праздник, учрежденный в 1993 году, пытается возродить память о старом бандитизме и вращается вокруг личности Toca-Sons, которому приписывают подвиги и злодеяния других бандитов, особенно Rocaguinarda.

Это был не одинокий вор, а известный главарь банды ("cap de quadrilla"), который находится на пике бандитизма в стиле каталонского барокко, то есть среди Perot Rocaguinarda (1600-1611) и Joan Sala, он же Serralonga (1622-1633). Дон Jaume Masferrer, он же Toca-son, был уроженцем тех мест, где широко известна фамилия Masferrer, прежде всего благодаря большому фермерскому дому Masferrer в Sant Sadurní d'Osormort. Некоторые историки утверждают, что он был членом банды Serralonga, но это верно только для определенного периода, так как также известно, что он был главарем отдельной собственной банды. Об этом говорит тот факт, что 21 мая 1631 года некий Bartomeu Casals, сапожник из Сан-Sant Boi de Lluçanès, был схвачен и повешен за то, что был вооружен петриналями (predrenyal, pedrenyal, петриналь — короткое кавалерийское ружьё XV-XVI века, не имевшее воспламенительного механизма и стрелявшее каменными пулями, откюда и получило своё название, т.к. "петрос" в переводе с греческого языка означает "камень") и дружил с Joan Cortada, Joan Billén и Gabriel Canal из банды quadrilla d'en Toca-son.

Вероятно, его прозвище образовалось из-за каких-то характерных черт характера. Слово Toca-sons является синонимом слова dormilec, женская форма dormilega (соня), происходящего от латинского глагола dormire "спать", восходящего к протоиндоевропейскому *dre- "спать"). Само слово toca-sons образовано от слов tocar (звонить в колокола) и son (сон). Предполагается, что слово toca-sons изначально было эквивалентно слову toca-campanes (звон колоколов), а sons — это множественное число от so (звук звенящего колокола), а потом аналогия со словом son (желание спать) определила форму toca-son и эволюцию значения слова в направлении "соня". Но, возможно, он просто любил колокольный звон или музыку.

Он действовал, в основном, в Guilleries и Cabrerès, но также выбирался и в сторону Castellbisbal и Gironès. Его выступления задокументированы между 1629 и 1631 годами, но нет сомнения, что они должны были начаться намного раньше. Возможно, что до 1629 года он был членом других групп, возможно, из банды Серраллонги, пока не почувствовал себя достаточно храбрым, чтобы действовать самостоятельно. Одно из его первых известных действий относится к августу 1629 года. Согласно судебному процессу против него, в ночь на 31 августа 1629 года он и еще один неопознанный бандит возле фермы Sauleda в приходе Sant Martí de Riudeperes убили Pere Joan Coll, ткача льна из города Sant Julià de Vilatorta. Причиной убийства было то, что Coll позвал солдат из Vilanova de Sau fins в Sant Julià de Vilatorta, чтобы арестовать Toca-sons. Из текста судебного процесса известно, что в то время Toca-sons был человеком, которого описывали как высокого, хорошо сложенного, с длинными светлыми волосами, ему на тот момент было около 30 лет, он уже был известен и внушал страх.

23 июня 1630 года по приказу королевского судебного пристава Miquel Joan de Mont-rodon, почетный гражданин Вика и прокурор баронств виконтства Joc (Taradell -Viladrau и Rupit-Susqueda) и баронства Savassona (Savassona-Tavèrnoles и Sau-Tavertet) Josep Fontanelles был уполномочен преследовать воров из банды Toca-sons, которые похитили наследника фермы Fage или Faja de Falgars. В том же документе ему также предписывается привлечь к ответственности воров Серраллонги, которые взяли в плен Padrós, сына фермера из Coll de Folgueroles.

Это показывает, что банды Serralonga и Toca-sons действовали по-отдельности, хотя и схожими методами.

Вероятно, конкуренция различных банд или групп в небольшом районе заставило их расширить поле деятельности, поскольку известно, что в ноябре 1631 года вице-король Каталонии, герцог de Sogorb i de Cardona, приказал заплатить 22 ливра и 2 су вознаграждения королевскому и гражданскому комиссару Барселоны Antoni Pau Martí за то, что он "преследовал Jaume Masferrer, àlias, Tocason, главаря банды, в Castellbisbal и других местах с 25 июня по 10 июля".

Вице-король герцог de Sogorb i de Cardona вступил в должность 7 ноября 1630 года и сразу объявил о своих жестких мерах против бандитизма. В результате этих мер были схвачены и повешены многие бандиты, и банда Toca-sons также распалась, и он блуждал по лесам в одиночестве, из-за чего в сентябре 1631 года он сам стал случайной жертвой и погиб. 24 или 25 сентября два юноши из Tarradel, Montserrat Camprodon и еще один, чье имя умалчивается, потому что он убежал, оставив Кампродона одного перед бандитом, возвращались с мельницы в Viladrau. Поскольку было известно о присутствии в этих местах бандитов, мельник дал Кампродону петринали, заряженные каменными шариками. Когда оба юноши подходили к Coll de Taradell, но не к нынешнему Coll del Vilar, где проходит новая дорога, а к старому Coll, расположенному на Creu de Pedra, где проходила старая королевская дорога из Viladrau в Tarradel, к ним подошел Тока-сон, чтобы ограбить их, и наткнулся на два пистолета, которые нес Кампродон. Товарищ, который шел с Кампродоном, убежал, но Кампродон выстрелил камнем в Тока-сона, который упал на землю с ранением в голову. Тогда Кампродон подошел к бандиту, взял его кинжал и дважды ударил его, чтобы прикончить. После этого он взял оружие убитого и поспешил известить мэра Тараделла. Кампродон не знал, кого он убил. Мэр вызвал стражника, и в сопровождении Кампродона они прибыли на место, где он оставил бандита. Когда они приехали, была уже ночь, и все начали искать бандита, веря, что он мертв. Так как они никого не нашли, то начали насмехаться над Кампродоном и говорить, что он всё выдумал, но утром они таки обнаружили раненого бандита на расстоянии 2 км от места ранения в скалах la Fossa (сейчас La Fossa d'en Toca-son). То, что этим бандитом оказался Тока-сонс, стало неожиданным сюрпризом. К нему вызвали врача, чтобы вылечить и взять показания, но он всё равно скончался 30 сентября, через шесть дней посте того, как его нашли. После смерти Тока-сына его тело было доставлено в Барселону и открыто подверглось публичному позору на площади plaça del Rei. Монтсеррат Кампродон получил 300 ливров вознаграждения за его действия и отвагу, а мэр и стражнику Тараделлу по 100 ливров.

Этот Монтсеррат Кампродон известный в истории города Taradell, не только по этому факту, но и по тому, что он был главой семьи из фермы Camprodon de la Castanya, который сначала жил как фермер в Codina, а затем переехал в город, где у него был хороший дом под названием cal Ros, на месте нынешнего монастыря сестер-доминиканок Convent de les Germanes Dominiques на улице carrer de la Vila. Возможно, что он построил новый дом на 300 ливров награды за смерть Тока-сона. Монтсеррат Кампродон является прямым предком или главой семьи, от которой двумя веками позже родился поэт и драматург Francesc Camprodon i Safont (4 марта 1816, Вик, Каталония — 16 августа 1870, Гавана, Куба).