Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Centurio

El dragó del Patriarca

Одной из самых известных легенд Валенсии является Легенда о драконе патриарха.

Если пройти по улице la calle Universitat, где находится здание La Nau (бывшее зданием старого Университета Литературы в Валенсии, а сегодня одно из небольших зданий современного Университета Валенсии), можно найти церковь Real Colegio Seminario del Corpus Christi, также известную как Iglesia del Patriarca, названную так в честь Хуана де Рибера (20 марта 1532, Севилья — 6 января 1611, Валенсия) — католического святого, испанского религиозного деятеля, архиепископа и вице-короля Валенсии, титулярного патриарха Антиохии, внутри которой находятся останки страшного зверя, о котором рассказывает легенда.

Говорят, что в реке Turia обитал ужасный кайман или дракон, который напал на приближающихся валенсийцев, которые, боясь быть съеденными или расчлененным зверем, не осмеливались приблизиться к этой важной реке Валенсии. Как-то один молодой узник предложил властям города убить чудовище в обмен на предоставление ему свободы. Власти согласились. Этот человек построил зеркальные латы и отправился на битву с драконом. Существуют две версии того, какое влияние оказали на дракона эти латы — одни говорят, что дракон был ослеплен исходящими из зеркал вспышками света, а другие утверждают, что дракон был загипнотизирован зрелищем собственного изображения, отраженного в зеркалах, что дало юному герою время бросить большое копье, которое и стало причиной смерти дракона.

На самом деле, в архивах Патриарха указано, что этот кайман — подарок, посланный Сан-Хуану-де-ла-Рибера вице-королем Перу, маркизом Монтеррея. Аллигатор, которого звали Лепанто в связи со знаменитой битвой, жил до 1606 года, когда его чучело набили и повесили в храме, чтобы прихожане соблюдали тишину. Тот факт, что легенда не соответствует действительности, не умаляет ее ценности, поскольку ее происхождение зафиксировано в рассказе великого валенсийского писателя Vicente Blasco Ibáñez, опубликованном в газете Pueblo 6 января 1901 года под названием "El dragón del Patriarca". Эта история наделяет легенду множеством деталей и символов, связанных с масонством, поскольку ее автор сам был масоном.

Испанские матери использовали этого аллигатора, чтобы напугать своих детей. В результате легенды возникла популярная поговорка "si parleu, a la pancha vindreu" — "если будете болтать, попадете в живот", и матери всех времен использовали это высказывание как угрозу для заставить своих детей молчать во время всех торжеств в Патриаршей церкви. Боясь быть съеденными голодным аллигатором на стене, дети молчали на протяжении всей церемонии. А вообще, традиция вешать на стенах церквей чучела крокодилов (и не только) была раньше очень распространена в Испании и Франции. Такие предметы называются ex voto — вотивные дары, то есть, жертвенные подарки храму по обету, в благодарность, ради исцеления и т.д.
Centurio

Ehcornáu

Ehcornáu (исп. Escornau) — эстремадурский единорог (от cornus — лат. "копье, рог"). Легенды об этом существе возникли в XVI веке в Эстремадуре, а конкретней — в городе Ahigal в провинции Cáceres. Местные жители считали, что оно было послано Богом в наказание за грехи, совершенные против жителей соседних городов. Считали, что его родителями были либо жеребец и самка кабана, либо кабан и кобыла, либо жеребец и корова, либо бык и кобыла. Он выглядел как лошадь сзади, кабан спереди и бык посередине. Спереди на лбу у него был длинный и острый рог спиральной формы длиной около трех метров, который он затачивал о камни и использовал в качестве оружия. Говорили, что у него была чешуйчатая кожа. Устные свидетельства, передаваемые из поколения в поколение в этом районе долины Alagón, говорят о том, что он был одержим жаждой убийства. Среди его жертв были пастухи, крестьяне и скотоводы, но к женскому полу он проявлял особую жестокость, так как протыкал их рогом потом разгуливал с девушками. Интересно, что глагол pasear jозначает не только "выводить гулять, выгуливать кого-либо, выставлять напоказ, носиться с чем-либо", но также и "губить, портить". Таким образом, этот единорог портил девок своим трехметровым. Появление сексуально озабоченного единорога именно в этом месте вполне объяснимо. В соседней с Ахигалом деревне Las Canchorras сейчас находится старинная часовня Ermita de Santa Marina de Ahigal, но при римлянах на этом месте находилось святилище, посвященное богине любви Венере Марине (Venus Marina).

Что касается его диеты, то он редко питался людьми или их домашними животными, которых он просто убивал для чистого удовольствия, а его "любимым меню" были голуби, которых было много в районах около ручья Palomeros (исп. paloma — голубь, palomero — голубятник), недалеко от города Cáceres и притока реки Alagón. Местные жители много раз безуспешно пытались охотиться на него и убить с применением оружия, и наконец пришли к выводу, что это существо может быть побеждено только с помощью божественной силы, поскольку его послал сам Бог. Первая атака была организована братьями-монахами Vera Cruz, но оно окончилось трагедией. Так как мужчины не справились, в бой пошло женское монашеское ополчение из братства la cofradía del Rosario. Увидев множество женщин, скотина вожделенно набросилась на них, но, увидев знамя Богородицы, животное начало раздуваться и лопнуло возле скалы "Canchu la sangri" (Кровавая скала), окрасив камни своей кровью. По словам местных жителей, красноватые пигменты камней — это остатки крови чудовища.

От этого существа остался только рог, который он носил на лбу, и жители Ахигала хранили его в отшельничестве Санта-Марины, так как считали, что святая была его истребителем (по другой версии, рог был доставлен в Ermita del Cristo в Ахигале). По рассказам, этот рог был наделен чудодейственной силой, и многие жители пошли за соскобами этого рога, чтобы вылечить свои болезни, настолько, что он превратился в реликвию. Соскобы из рога излечивали женское бесплодие, бессонницу, болезни желудка, эпилепсию и даже отравления. Знать и короли приходили платить большие деньги за предполагаемый рог единорога. В середине девятнадцатого века епископ из епархии Coria посетил этот город и обнаружил, что жители Ахигалы больше доверяли свойствам порошков из рога Ehcornáu, чем молитвам Христу. Епископ забрал рог из эрмитажа и увез с собой, лишив потомков охотников на зверя части их истории. Что епископ сделал с рогом и куда его засунул, неизвестно, потому что с тех пор об этом роге больше ничего не слышали.
Centurio

Un pren sa purga, i s'altre la caga

"Un pren sa purga, i s'altre la caga" (Одному — слабительное, а другому — говно) — каталонская поговорка (Менорка). Так говорят, когда действие, направленное на одного человека, вызывает эффект или реакцию у другого человека. Слово caga означает "говно, какашка". Каталанский глагол cagar происходит от староокситанского cagar, а он — от латинского cacare (срать), а он, в свою очередь, от протоиндоевропейского *kakka-. Purga (арх. и диал. porga) — "медицинское действие очистки желудка, очистительное, слабительное", от латинского глагола purgare (чистить, очищать, освобождать). Стоить заметить, что однокоренной религиозный термин Purgatorium означает Чистилище, а не Сралище.
Centurio

Las brujas de Ongayo en su viaje a Cernégula

Рассказывают, что в пещере под названием "Cueva de las Brujas" ("Пещера ведьм") недалеко от Suances, когда-то жили ведьмы, летавшие в небе Кантабрии, творившие зло и поклоняющиеся дьяволу. Говорят, что каждую субботу вечером эти горные ведьмы, помочившись на пепел очага и крича: "¡Sin Dios y sin Santa María, por la chimenea arriba!" ("Без Бога и без Святой Марии, наверх через дымоход!",— взлетали верхом на вересковых метлах или превращались в коричневых сов, направляясь в город Cernégula в провинции Burgos, Кастилия-Леон, где они проводили свои колдовские собрания вокруг большого колючего куста. Собравшиеся там ведьмы помазались смесью из паслена, мандрагоры и других трав, вызывающих видения и чары, чтобы после оргии искупаться в бассейне с замороженной водой недалеко от указанного города. Когда они вернулись со своих встреч в Сернегуле, ведьмы собрались на собрание, и на нем все горные ведьмы должны были рассказать, сколько зла и злодеяний они совершили за неделю. Город Cernégula с незапамятных времен ассоциируется с культом лукавого и древними языческими культами. Популярный куплет выглядит следующим образом:

De la cueva de Ongayo salió una bruja
con la greña caída y otra brujuca.
Al llegar a Cernégula, ¡válgame el Cielo!
un diablo cornudo bailó con ellas.
Por el Redentor, por Santa María,
con el rabo ardiendo, ¡cómo bailarían!

Из пещеры Онгайо вышла ведьма
с растрепанными волосами и еще одной ведьмочкой.
Чтобы идти в Сернегулу, помоги мне Небеса!
С ними танцевал рогатый дьявол.
О, Искупитель, о, Святая Мария,
с горящими хвостами, как они танцевали!

Пруд в Сернегуле размером с маленькое футбольное поле достигает четырех или пяти метров в самой глубине и чуть больше метра по краям. Зимой пруд переполняется, а летом уровень воды падает, но, как говорят, никогда не было известно, чтобы он был сухим, благодаря источнику на дне, который постоянно питает его водой. Согласно легенде, пришедшие из Pozorrubio (провинция Cuenca, Кастилия - Ла-Манча) погонщики мулов подошли к пруду, чтобы напоить своих животных, но внезапно животные исчезли. Молва распространила эту историю, а также другие истории о ведьмах, прославившие Сернегулу как волшебный анклав. Но на этом легенды не заканчиваются. Еще одна гласит, что, когда женщины забеременеют, они кладут букеты из чеснока или чертополоха, чтобы отпугнуть ведьм. Эти легенды перекликаются с древним страхом перед сглазом, и даже сегодня лучше не думать о том, что может случиться, если при посещении пруда в Сернегуле на вас бросит взгляд какая-нибудь ведьма.
Centurio

¡Me cachis en la mar!

В испанском языке есть экспрессивное выражение, часто ставящее в тупик иностранцев: " ¡Me cachis en la mar!" ("Срал я в море!"). Часто его сокращают до mecachis. Они начинают искать в испанских словарях инфинитив глагола cachis, но не находят ни cachir, ни cachar, потому что на самом деле это искаженная форма глагола cagar — "срать", и это выражение правильно звучит "Me cago en la mar!". Это выражение удивления и раздражения больше детское, а литературная форма глагола используется в таких выражениях, как "Me cago en la leche" (Срал я в молоко!) и "Me cago en la puta madre!" (слово puta означает "шлюха", слово "madre" означает "мать", а само выражение "la puta madre" является восторженным выражением типа "охуенно!").

Почему нужно срать именно в море, неизвестно. Впрочем, в Галисии и на юго-восточном тихоокеанском побережье Латинской Америки таки имеется глагол cachar — "ловить, хватать, находить", происходящий от латинского глагола captiare — "ловить", поэтому выражение "me cachis en el mar" могло бы иметь приличный смысл как "Ты меня найдешь / увидишь в море", но это не коррелирует ни с заявлением о сранье в молоко, ни с южноамериканским экспрессивным выражением "¡Me cacho en diez!", которое также употребляется в форме "me cago en diez". Diez по-испански "десять, десятка", но здесь речь идет ни об обсирании игральных карт, ни о снайперском попадании какашками в мишень, потому что это искажение экспрессивного выражения удивления и недовольства "Me cago en Dios!" ("Срал я на Бога!"). Это эквивалентно русским выраженям "Срань Господня!", "Блядь!", "Ёб твою мать!".

Интернесно, что окситанский глагол cachar, от которого произошли французский глагол cacher ("прятать, скрывать, утаивать, заслонять, закрывать, мешать видеть") и португальский глагол cachar ("скрывать"), имеет совсем другое значение — "нажимать, давить", происходя от латинского глагола coactare ("заставлять, вынуждать, принуждать"). На арго рабочих предместий (dans l’argot des faubouriens) французский глагол cacher означает "жрать" (Delvau, 1867), что, возможно, связано с иудейским термином cacherout (кашрут, ивр. כַּשְׁרוּת), означающим дозволенность или пригодность чего-либо с точки зрения иудейских религиозных норм и определяющим, среди прочего, также кошерность (религиозную чистоту) еды.
Centurio

Ijanas de Aras

Иханы из Араса — элементали женского пола, населявшие долину Араса. В меньшей степени они также известны как Онханы. Они непослушные, игривые, насмешливыми, веселые и милые по характеру, а также озорные, как trenti или tentirujo. Их начали путать с одноглазыми оханканами. Они живут под землей, в пещерах со скрытым входом и питаются медом и сладостями, украденными у крестьян. Они бродят по горам, пьют из ручьев и источников.

Есть ли у них одежда и какая — неясно, потому что в рассказах они представлены обнаженными. С одной стороны, говорят, что они покрывают интимные места своими длинными светлыми или рыжими волосами, а с другой — считается, что они носят холст неопределенного цвета от талии до колен. Иногда их закрывают длинные черные накидки с золотыми поясами. У них могла быть большая сиська, которая заброшена за правое плечо.

Рассказывают, что в San Panteleón de Aras знали об их обидчивости. Однако священник, живший в Quintana, доме недалеко от пещер ijanas, был единственным, кто их не уважал. Когда священник уехал в город, они забрались в его дом, перевенули там всё и съели его сладости. В другой раз в городе исчезли все ножи, и чтобы зарезать свинью, на следующий день пришлось взять один нож в соседнем городе. Однажды вскоре после мессы исчезли кровяные сосиски, и на их месте остались только сутаны, воротники и шапочки священников. Несколько дней спустя соседи утверждали, что видели, как ихана пила воду из ручья и ела довольно толстую кровяную колбасу. Обозленный священник приказал соседу поставить телеги и дрова у входа в пещеру, где жили иханы, и поджечь их. Он думал, что они умрут, но на следующий день необгоревшие телеги и дрова появились рядом с домом священника и соседа. С тех пор люди осознавали силу ихан.

Иханы отличаются от Анхан тем, что они более красивые и пропорциональные. Их также путают с одноглазыми оханканами. В Mirones, в кантабрийском муниципалитете Miera, детей предупреждали, чтобы они не приближались к пещере Torca Fría (torca — яма, дыра в земле, пропасть; fría — ледяная, холодная), поскольку там жили ijanas.
Centurio

El judío de Siuranella y El salto de la Reina Mora

Еврей из Сьюранеллы и Прыжок королевы мавров

В каталонской деревне Siurana (провинция Tarragona) есть скала под названием El Salt de la Reina Mora — Прыжок королевы мавров. Крепость Сьюраны, в которой правили мавританские короли (на самом деле мусульманские правители Сьюраны носили титул вали — наместника провинции) Almemoniz и красавица Abdelazia, считалась неприступной. Христиане во главе с сеньором Таррагоны Amat de Claramunt, не сумев завоевать город, воспользовались помощью предателя-еврея, открывшего им вход в подземные туннели, ведущие в замок. Взамен христиане пообещали ему пощадить население города, но они не сдержали своего слова, убив и изнасиловав почти всех жителей. Еврей наблюдал за всем этим из безопасного места, и увидев, как христиане поступили с горожанами, проклял их и окаменел от горя, превратившись в скалу montaña de Siuranella (754 м). Тем временем Абд-эль-Азия, уверенная в неприступности своей крепости, устроила пир в одном из залов дворца с представителями местной знати. Внезапно в окно влетела стрела и воткнулась в стол. Королева, запаниковав и осознав поражение, с криком: "Они захватили Сьюрану!", — вскочила на свою белую лошадь и поскакала к ближайшей пропасти, преследуемая христианами. Чтобы лошадь инстинктивно не остановилась перед пропастью, она закрыла ей глаза, но лошадь, осознав опасность, захотела остановиться и уперлась ногами в землю, так что оставила отпечаток своей подковы на скале, но инерция разгона была настолько сильной, что она упала. Другие говорят, что след подковы остался от толчка перед прыжком. Другой вариант легенды гласит, что королева купалась, когда увидела, что на город напали. Столкнувшись с отчаянием, она вышла обнаженной из воды и села на лошадь, чтобы направиться к пропасти. Говорят, что по ночам слушен шум, издаваемый лошадью, пытающейся вскарабкаться из пропасти обратно на скалу.

Точная дата захвата Сьюраны неизвестна, но предположительно город был захвачен между 1153 и 1154 годами. Bernat Amat de Claramunt, после унаследования от матери Эрмессенды де Кардона титула виконта Кардоны получивший имя Bernat Amat de Cardona, умер в 1155 году.
Centurio

Lenda da Moura Salúquia

Легенда о Moura Salúquia связана с нынешним названием португальского города Moura (Мавра). Согласно легенде, принцесса Salúquia, дочь Абу-Хасана, который был правителем города, называвшегося тогда Al-Manijah, безумно влюбилась в Bráfama, мусульманского алькальда Aroche (город в испанской провинции Huelva в Андалусии). Накануне их свадьбы Брафама отправился в Аль-Маниджу, находившуюся в десяти лигах от них, но вся территория Алентежу на севере и западе уже была захвачена христианами, и путешествие выглядело опасным.

В то время дон Afonso Henriques поручил двум дворянам, братьям Álvaro Rodrigues и Pedro Rodrigues, захватить город Аль-Маниджа. Зная о приготовлениях к свадьбе, которые там происходили, братья устроили засаду в оливковой роще недалеко от города. Христианские рыцари застали мавров врасплох и легко перебили их, убив Брафаму. Переодевшись в мусульманские одежды, христиане направились к городу. Салукиа была на вершине башни замка, где она ждала прибытия своего жениха. Увидев приближающуюся группу явно исламских рыцарей, принцесса подумала, что это приехал Брафама, которому она приказала открыть двери крепости. Но как только христиане вошли в город, они набросились на защитников города, застигнутых врасплох, и захватили замок. После этого Салукиа осознала свою ошибку и, сраженная вестью о смерти Брафамы, взяла ключи от города и бросилась с башни оземь. Шмяк, кровь и кишки во все стороны, буэээ.

Вдохновленные историей любви, которую рассказали им выжившие мусульмане, братья Родригес переименовали город в Terra da Moura Salúquia (Земля Моры Салукии). Со врменем это название сократилось до Terra da Moura, а позже приняло нынешнюю форму Moura. Глиняная башня замка Castelo de Moura до сих пор называется Torre de Salúquia, а оливковая роща в окрестностях Моуры, где предположительно были атакованы Брафама и его свита, называется Bráfama de Aroche. На гербе города Моура изображена мертвая мусульманка на земле на фоне башни, что отсылает к легенде о Море Салукиа.

Centurio

Курс теологии

Министерство науки и высшего образования России приказом от 10 апреля 2021 года ввело теологию в перечень научных специальностей. В курсе теологии предусмотрены такие предметы, как гидродинамика освященных жидкостей; физико-химические основы водно-винной трансформации; отсроченная постмортальная реанимация; флуктуации плотности твердых тел при водохождении; применение методов трансформации и мультипликации продуктов питания в агропромышленном производстве для решения Продовольственной программы с основами оптимизации налогообложения; корпускулярно-волновое взаимодействие в процессах экзорцизма при изгнании бесов, вирусов, бактерий и санкционных продуктов, и др.
Centurio

El Culebre

El Culebre — дракон кантабрийской мифологии, разрушивший деревни Llanes, Val de San Vicente, San Vicente de la Barquera и Comillas. У него одна голова и огромный рот с ужасными зубами, через которые он изрыгает огонь и серу. Его глаза цвета горящих углей. Все его тело покрыто чешуей, а на спине у него есть маленькие крылья летучей мыши, которые позволяют ему летать. Легенды рассказывают, что он живет в пещере в Santillan-Boria возле San Vicente de la Barquera. Говорят, что после множества прожитых лет змей уже не обладает такими же силами, как раньше, особенно он бессилен в ночь на Сан-Хуан, хотя в ночь на Святого Варфоломея он выходит из своей пещеры во всей своей мощи, вызывая очень высокие волны и ураганные ветры. Легенда гласит, что раньше змей требовал для пожирания (ну да, ну да, конечно!) девственницу в качестве как дани уважения жителями города. Однажды одна из девушек, столкнувшаяся с перспективой такой ужасной смерти, призвала апостола Сантьяго спасти ее. Появился апостол на белом коне, оставившем след подковы на скалах Santillan, и ударил дракона копьем в грудь. Дракон выпустил изо рта дыхание огня и серы, а из жопы — смесь метана с сероводородом и, корчась от унижения боли от раны, заполз в свою пещеру, чтобы больше ни о чем не просить местных жителей.